Переписка о COVID-19 в личном Gmail: советник NIAID признал вину

Переписка о COVID-19, которую должны были хранить как часть федеральных документов, уходила в личный Gmail. А рядом с ней в материалах дела появились две бутылки вина, обещания ужинов в мишленовских ресторанах и научный комментарий о естественном происхождении коронавируса. Теперь это уже не просто скандальная переписка.

18 августа 2026 года Дэвид Моренс, много лет работавший старшим советником в Office of the Director Национального института аллергии и инфекционных заболеваний США (NIAID), признал себя виновным в сговоре с целью совершения правонарушений и обмана правительства США. История важна не потому, что она якобы отвечает на вопрос, откуда взялся SARS-CoV-2. Она этого не делает.

Но она очень наглядно показывает, что происходит, когда государственные гранты, личные связи, публичная научная позиция и служебная переписка оказываются переплетены — а часть этих связей намеренно выводится из поля зрения.

Зачем понадобился личный Gmail По данным Министерства юстиции США, после прекращения финансирования гранта на исследования коронавирусов Моренс и другие участники обсуждали, как добиться его восстановления и как противостоять версии о лабораторном происхождении COVID-19. Они ожидали запросов по Freedom of Information Act, или FOIA — закону, который позволяет запрашивать документы федеральных ведомств. Поэтому часть переписки решили вести через личный Gmail Моренса, а не через официальную почту NIH.

Это важная деталь. Служебное письмо не становится частным только потому, что отправлено с личного адреса. Если федеральный сотрудник обсуждает через него вопросы, относящиеся к его работе, такая переписка может считаться федеральной записью и должна храниться по соответствующим правилам.

Через личный Gmail, согласно Министерству юстиции, передавалась непубличная информация NIH, обсуждались попытки повлиять на решение о финансировании, редактировались письма руководству NIH и передавалась информация высокопоставленному сотруднику NIAID по неофициальному каналу. В центре этой части истории был грант «Understanding the Risk of Bat Coronavirus Emergence». Публичная база NIH RePORTER показывает, что грант AI110964 был выдан EcoHealth Alliance, а руководителем проекта значился Питер Дасзак.

Часть работ по нему выполнялась через субгрант в Wuhan Institute of Virology. Именно поэтому переписка вокруг этого гранта оказалась особенно чувствительной уже в первые месяцы пандемии.

Две бутылки вина и научный комментарий

Самый необычный эпизод дела выглядит почти как деталь из сатирического романа о научной бюрократии. Согласно Министерству юстиции США, один из участников сговора отправил Моренсу в июне 2020 года две бутылки вина, поблагодарив его за «behind-the-scenes shenanigans» — закулисную помощь.

После получения подарка Моренс написал, что теперь ему нужно сделать что-то, чтобы его «заслужить», и назвал официальное действие: подготовку научного комментария в известном медицинском журнале в поддержку естественного происхождения COVID-19. В переписке обсуждались и будущие ужины в ресторанах со звёздами Michelin. В рамках признания вины Моренс согласился с обвинением в сговоре, включавшем незаконные вознаграждения.

Здесь важно не превратить юридический факт в более громкое утверждение, чем позволяют документы: это не означает, что две бутылки вина «купили» научный вывод или что статья была сфальсифицирована. Но для науки сама ситуация принципиальна. Конфликт интересов не доказывает ложность результата.

Он означает, что существует связь или выгода, способная повлиять на профессиональное решение — или на то, как это решение воспринимают другие. Поэтому такие связи и должны быть прозрачными. В 2020 году Моренс был первым автором статьи «The Origin of COVID-19 and Why It Matters» в American Journal of Tropical Medicine and Hygiene.

Авторы отстаивали естественное происхождение SARS-CoV-2 и приводили вирусологические, эпидемиологические и экологические аргументы в пользу происхождения вируса от циркулирующих в природе сарбековирусов. Однако Министерство юстиции не называет комментарий из эпизода с подарком по названию. Поэтому было бы неправильно утверждать как установленный судом факт, что речь шла именно об этой конкретной публикации.

Чего это дело не доказывает

Признание Моренса не доказывает лабораторное происхождение SARS-CoV-2.

Суд не устанавливал происхождение вируса, не сравнивал конкурирующие вирусологические гипотезы и не выносил решения о том, какая из них верна. Оно также не означает автоматически вину других сотрудников NIAID или NIH. Дело касается действий Моренса и тех эпизодов, которые он признал.

Сам по себе факт скрытой переписки не превращает одну гипотезу происхождения вируса в доказанную, а другую — в опровергнутую. Но есть вывод, который для науки здесь действительно важен. Научное доверие строится не только на графиках, последовательностях геномов и p-значениях.

Оно зависит ещё и от того, можем ли мы понять, кто финансировал работу, какие отношения существовали между участниками, кто влиял на решения и были ли эти связи раскрыты. Когда часть этой цепочки сознательно уходит в личную почту, проблема возникает независимо от того, окажется ли научный вывод в конечном счёте правильным. Моренсу грозит до пяти лет лишения свободы; вынесение приговора назначено на 12 ноября 2026 года.

Но для науки главный урок этого дела проще: прозрачность не гарантирует, что исследователь прав. Она позволяет другим проверить, как он пришёл к своему выводу.