Как новая схема лечения лейкоза превзошла химиотерапию

Отказ от интенсивной системной химиотерапии обычно кажется рискованным решением при агрессивном раке крови. Но при одной из форм заболевания новая схема лечения лейкоза дала значительно лучшие результаты, чем комбинация химиотерапии с таргетным препаратом.

Через два года выживаемость без событий составила 86% в группе новой терапии против 67% в группе сравнения. Разница в 19 процентных пунктов оказалась статистически значимой.

Эти результаты опубликованы в New England Journal of Medicine 14 октября 2026 года. Речь идёт о рандомизированном исследовании III фазы GIMEMA ALL2820 с участием 236 взрослых пациентов.

Но дело не просто в том, что из лечения убрали традиционную химиотерапию. Вместо неё использовали два препарата, которые атакуют лейкоз совершенно разными способами.

Лейкоз с особой генетической поломкой

Исследование касалось не всех видов рака крови, а конкретного заболевания — острого лимфобластного лейкоза с филадельфийской хромосомой, или Ph-положительного ОЛЛ.

При этой форме лейкоза происходит перестройка хромосом, в результате которой образуется ген BCR::ABL1.

Он кодирует патологически активный белок, постоянно передающий клетке сигнал к росту и делению. В норме подобные сигналы строго регулируются. Здесь же молекулярный механизм оказывается постоянно включённым.

Это одна из причин агрессивного поведения заболевания.

Появление препаратов, блокирующих BCR::ABL1, уже существенно улучшило прогноз пациентов. Однако такое лечение долгое время сочетали с химиотерапией, а некоторым больным требовалась трансплантация кроветворных стволовых клеток.

Авторы нового исследования проверили, можно ли добиться лучшего контроля болезни, заменив интенсивную системную химиотерапию иммунотерапией и одновременно используя более мощный ингибитор BCR::ABL1.

Два препарата против одной опухоли

В экспериментальной группе использовали понатиниб и блинатумомаб.

Понатиниб блокирует активность BCR::ABL1. По существу, он выключает один из главных молекулярных механизмов, поддерживающих размножение лейкозных клеток.

Блинатумомаб решает другую задачу.

Это биспецифическое антитело, способное одновременно связываться с CD19 на поверхности злокачественной В-клетки и CD3 на Т-лимфоците.

В результате иммунная клетка оказывается рядом со своей мишенью и получает возможность атаковать её.

Так лечение действует сразу в двух направлениях: подавляет сигнал, необходимый для роста опухоли, и привлекает к борьбе с ней собственные иммунные клетки пациента.

Для проверки этой стратегии 236 пациентов случайным образом распределили между двумя группами.

158 человек получали понатиниб вместе с блинатумомабом. Ещё 78 получали иматиниб, другой ингибитор BCR::ABL1, в сочетании с традиционной химиотерапией.

Медианный возраст участников составлял 55 лет, а наблюдение продолжалось в среднем по медиане 23,7 месяца.

Разница появилась уже на ранних этапах лечения.

Полный гематологический ответ после начальной терапии зарегистрировали у 94% пациентов экспериментальной группы и у 79% в контрольной.

После этапа консолидации молекулярный ответ наблюдался у 71% пациентов, получавших новую комбинацию, против 49% в группе сравнения.

Речь идёт о способности лечения подавлять болезнь до уровня, который уже не обнаруживается используемыми молекулярными методами.

Это особенно существенно при лейкозе. Даже после исчезновения злокачественных клеток из обычных анализов в организме может сохраняться небольшая популяция опухолевых клеток. Её называют измеряемой остаточной болезнью.

Такие клетки способны стать источником последующего рецидива.

Показатель выживаемости без выявляемой остаточной болезни также оказался выше при новой терапии: 68% против 42%.

А расчётная кумулятивная частота рецидивов составила 5% против 13%.

Что на самом деле означает лечение без химиотерапии

Здесь есть существенная деталь.

Авторы называют подход свободным от традиционной химиотерапии, поскольку основное противолейкозное лечение в экспериментальной группе строилось на таргетном препарате и иммунотерапии.

Но полностью исключить все химиопрепараты из лечебного протокола не удалось.

Пациенты также проходили профилактику поражения центральной нервной системы. Она включала введение лекарств непосредственно в спинномозговую жидкость через поясничную пункцию.

Протокол предусматривал 15 таких процедур, а у пациентов с исходным поражением центральной нервной системы — дополнительные введения. Для профилактики использовались, в частности, метотрексат и цитарабин.

Поэтому корректнее говорить об отказе от интенсивной системной химиотерапии, а не об абсолютном отсутствии химиотерапевтических препаратов.

Новая схема также не лишена токсичности.

Понатиниб может вызывать серьёзные сосудистые осложнения, включая тромботические события. Блинатумомаб способен провоцировать синдром высвобождения цитокинов и неврологические нарушения.

Отсутствие традиционной системной химиотерапии не делает лечение автоматически безопасным. Оно меняет характер рисков и требует другого подхода к наблюдению за пациентами.

Можно ли теперь отказаться и от трансплантации?

Ещё один результат касается трансплантации кроветворных стволовых клеток.

На момент публикации только 19% пациентов экспериментальной группы перенесли трансплантацию после достижения первой полной гематологической ремиссии.

Решение о трансплантации определялось биологическими характеристиками заболевания, включая остаточную болезнь и генетические факторы риска.

Этот показатель позволяет предположить, что значительной части пациентов удастся обходиться без трансплантации на раннем этапе лечения. Но исследование не было прямым сравнением стратегии с трансплантацией и без неё, поэтому объявлять процедуру ненужной было бы преждевременно.

Не менее важно правильно понимать основной результат.

86% — это расчётная двухлетняя выживаемость без событий, предусмотренных протоколом исследования. Она не означает, что 86% пациентов окончательно излечились.

Общая выживаемость составила 90% в экспериментальной группе и 85% в контрольной. Убедительного доказательства преимущества по этому показателю на момент анализа получено не было.

Интерпретацию дополнительно осложняет то, что пациентам контрольной группы с сохранявшейся или вновь выявленной остаточной болезнью разрешалось переходить на экспериментальное лечение.

Такой переход совершил 31 пациент. У 20 из них впоследствии зарегистрировали молекулярный ответ.

Есть и ещё одно методологическое обстоятельство: исследователи сравнивали две лечебные стратегии, различавшиеся сразу несколькими компонентами. Поэтому нельзя приписать всё преимущество исключительно отказу от системной химиотерапии или исключительно действию блинатумомаба.

Сравнение доказывает преимущество конкретной комбинации понатиниба и блинатумомаба над изученной схемой иматиниба с химиотерапией.

Тем не менее для лечения Ph-положительного острого лимфобластного лейкоза это существенный результат. Его получили не в небольшом предварительном эксперименте, а в рандомизированном исследовании III фазы.

Впервые столь убедительное прямое сравнение показывает, что при этой форме лейкоза стратегия, одновременно блокирующая ключевой онкогенный сигнал и направляющая Т-лимфоциты против опухоли, может обеспечить лучший контроль заболевания, чем традиционная комбинация ингибитора BCR::ABL1 с системной химиотерапией.