Онкология

У 3-летнего ребёнка с метастатической гепатобластомой, переставшей отвечать на химиотерапию, после двух инфузий GPC3-направленных CAR-T-клеток исчезли выявляемые признаки болезни. Полный ответ сохранялся не менее 12 месяцев.

Потеря TET2 оставляет одноцепочечные пробелы в новой ДНК и делает клетки чувствительнее к ингибиторам PARP. Авторы проследили возможную цепочку от изменённых химических меток ДНК до её разрывов.

Жировые клетки молочной железы выделяют липид 9S-HODE, способный запускать ферроптоз раковых клеток. При ожирении этого сигнала становится меньше — и один из естественных механизмов сдерживания опухоли ослабевает.

В дренирующих опухоль лимфоузлах исследователи выявили PLA2G2D — белок, подавляющий раннюю активацию Т-клеток. У мышей его блокада усиливала противоопухолевый ответ и дополняла действие анти-PD-1.

Белок PRMT7 оказался внутренним ограничителем противоопухолевых CD8+ T-клеток. Его удаление усилило их активацию и помогло лучше контролировать меланому у мышей, а экспериментальный деградер дал сходный эффект в человеческих клетках.

В модели метастазирования рака яичника ранние опухолевые клетки непропорционально часто основывали будущие очаги и помогали поздним клеткам закрепиться. Ключевую роль сыграл собственный ответ опухоли на интерферон-γ.

Опухоли могут использовать антиоксидант PRDX1 как иммунный «глушитель»: он удаляет активные формы кислорода, нужные T-клеткам для активации. В моделях мышей удаление PRDX1 усиливало иммунный ответ и действие иммунотерапии.

Потеря регулятора актинового каркаса CRACD запускает цепочку сигналов, повышающую PD-L1 и ослабляющую противоопухолевый иммунитет. Механизм показан в органоидах и мышах, а связь CRACD с PD-L1 обнаружена и в опухолях пациентов.

В образцах немелкоклеточного рака лёгкого Mycobacterium abscessus была связана с мутационной подписью APOBEC. Эксперименты показали цепочку: бактериальный белок NDK активирует IRF3, поддерживает APOBEC3A и усиливает мутагенез.

Анализ сотен менингиом выявил эпигенетическую сигнатуру, связанную с риском прогрессирования. Один из её механизмов — гиперметилирование и подавление кластеров протокадгеринов, влияющих на β-катенин.

Cas12a2 научили распознавать мутантную РНК раковой клетки и после этого повреждать её хроматин. Система избирательно подавляла клетки с некоторыми мутациями EGFR и TP53 и показала противоопухолевый эффект у мышей.

В анализе более 572 тысяч людей с факторами риска пользователи GLP-1-препаратов реже получали диагноз рака поджелудочной железы. Связь оказалась сильной, но наблюдательный дизайн пока не позволяет говорить о профилактическом эффекте.

Некоторые мутации TP53 могут помогать опухоли скрываться от врождённого иммунитета. Работа связывает мутантный p53 с RBM28, снижением двуцепочечной РНК, ослаблением интерферонового ответа и устойчивостью к иммунотерапии.

Экспериментальную вакцину против мутантного KRAS испытали у 20 людей с высоким наследственным риском рака поджелудочной. У 90% возник специфический T-клеточный ответ, а отдельные иммунные клоны сохранялись до двух лет.

В мышиных моделях алкоголь изменил клеточное происхождение и иммунное состояние рака печени на фоне метаболического заболевания. Опухоли формировались по другим траекториям и иначе отвечали на блокаду PD-1.

В экспериментальных моделях астроциты передавали клеткам глиобластомы митохондрии. Этот обмен помогал покоящимся опухолевым клеткам снова начать делиться и одновременно повышал их устойчивость к иммунной атаке.

Изолейцин и валин дают клеткам рака простаты метаболический сигнал, усиливающий синтез холестерина и андрогенов. В клетках и мышиных моделях этот путь помогал опухоли переносить дефицит андрогенов.

В исследовании COMMIT к атезолизумабу добавили химиотерапию mFOLFOX6 и бевацизумаб. Комбинация лучше сдерживала dMMR/MSI-H метастатический колоректальный рак, но сопровождалась заметно большей токсичностью.

В наблюдательной работе 122 участника через шесть месяцев сообщили о 84,4% «клинической пользы» на фоне ивермектина и мебендазола. Но без контрольной группы, проверки снимков и с большим выбыванием эти данные не доказывают эффективность.

В исследовании III фазы RASolute 302 daraxonrasib сравнили со стандартной химиотерапией у 500 пациентов с ранее леченным метастатическим раком поджелудочной железы. Медиана общей выживаемости составила 13,2 против 6,7 месяца.

Жидкая биопсия считывает геном неравномерно. Анализ 317 образцов показал воспроизводимые «зоны полутени», где cfDNA систематически недопредставлена и сигнал от некоторых онкологических участков может быть слабее.

FDA ускоренно одобрила генетически модифицированный вирус HSV-1 в комбинации с ниволумабом для распространённой меланомы после неудачи anti-PD-1-терапии. В регуляторной выборке ответ отмечен у 24,2% пациентов.

Система CRISPR/dCas13 удлинила регуляторный хвост мРНК SPSB1, восстановила MHC-I на опухолевых клетках и усилила действие иммунотерапии в двух моделях рака простаты у мышей. Метод пока испытывали только локально и доклинически.

Сфокусированный ультразвук может механически разрушать небольшие опухоли печени без разреза и нагревания. Годовые данные HOPE4LIVER показывают возможности метода, но одновременно выявляют важные ограничения и необычную проблему оценки результата на снимках.

Кольцевые фрагменты ДНК вне хромосом способны собираться в ядерные кластеры. Модель и эксперименты на клетках рака толстой кишки показывают, как такие скопления избирательно усиливают регуляцию MYC.

беременность и метастазы рака, аденозин и метастазы, нейтрофилы PD-L1, рак во время беременности

Гедатолисиб в сочетании с гормональной терапией увеличил медиану времени без прогрессирования распространённого рака молочной железы с 2,0 до 7,4–9,3 месяца. FDA одобрило препарат для опухолей без выявленной мутации PIK3CA.

Новые препараты продлевают жизнь, но система оценки токсичности лучше замечает острые тяжёлые осложнения, чем месяцы сыпи, диареи, усталости, нарушений повседневной жизни и эмоционального состояния.

В части опухолей поджелудочной железы белки GSK3β и NFATc1 включают усиленный ремонт ДНК. Это связано с ранним рецидивом и устойчивостью к платиновой химиотерапии, но пока подтверждено лишь в небольшой клинической группе и доклинических моделях.

Антисмысловой олигонуклеотид подавил рецептор GFRAL в стволе мозга мышей с раком. Животные лучше сохраняли мышцы, жир и силу, а их выживаемость выросла, однако препарат вводили непосредственно в мозг.

Кишечный микробиом оказался способен менять работу клеток печени, которые захватывают нанолекарства. У мышей это продлило циркуляцию химиотерапии, повысило её накопление в опухолях и усилило лечебный эффект.

Жировая печень может создавать условия для более агрессивного роста метастазов колоректального рака. Работа связывает стеатоз с активацией MYC, синтезом пролина и коллагена, но терапевтические выводы пока основаны главным образом на доклинических моделях.

Cas12a2 работает не как обычный генетический редактор: он распознаёт опухолевую РНК и запускает разрушение хроматина в той же клетке. Метод уменьшил опухолевую нагрузку у мышей, но остаётся ранней экспериментальной платформой.

Анализ двух испытаний CAR-T-терапии связал наследственные варианты STXBP2, ADAMTSL3 и PTPN22 с воспалительной токсичностью и размножением лечебных клеток после введения.

CAR-T-клетки для рака печени получили дополнительную защиту от сигнала, подавляющего иммунитет. В первой фазе терапии C-CAR031 опухоли уменьшались, но ответы у пациентов часто были недолгими.

В 611 геномах детских опухолей нашли мутационные следы предшествующего лечения. Особенно заметный отпечаток оставляли препараты платины: у части опухолей он становился различим уже через три месяца.

Тимулин, пептид тимуса, снижал возрастное воспаление у мышей, замедлял рост опухолей молочной железы и помогал восстановить ответ на анти-PD-L1-терапию. У людей эффект пока проверяли только на клетках вне организма.

Экспериментальный молекулярный клей TNG961 разрушал HBS1L и вызывал регрессию опухолей с потерей FOCAD в моделях на мышах.

Экспериментальное антитело точечно заблокировало механизм роста и метастазирования агрессивного рака простаты в доклинической модели.

Через два года после операции по поводу рака поджелудочной железы у 70-летней женщины обнаружили трёхсантиметровую опухоль в стенке желудка. Она находилась точно там, где раньше проходила…

Солидная опухоль может одновременно показывать иммунным клеткам удобную мишень и подавать им команду остановиться. Именно с этим противоречием сталкиваются CAR-T-клетки при попытке…

У рака поджелудочной железы есть двигатель, который встречается почти в каждой опухоли, — белок RAS. Десятилетиями он считался почти недоступной мишенью: слишком гладкая поверхность,…

Глиобластому трудно лечить не только потому, что она быстро растёт. Большинство лекарств плохо проникает в мозг: его защищает гематоэнцефалический барьер — плотный клеточный фильтр между…

Болезнь проявляется не только в мутациях. Меняется и набор молекул на поверхности клетки — её гликокаликс.

Диффузная срединная глиома, или DMG, — одна из самых тяжёлых опухолей головного и спинного мозга у детей и молодых людей. Она быстро растёт, почти не поддаётся стандартному лечению, а…

Около 70% опухолей молочной железы зависят от гормональных сигналов. Поэтому их лечат препаратами, которые блокируют действие эстрогена. Со временем такое лечение может перестать работать.…